Кризис не всегда выглядит как кризис
Кризис часто представляют как момент, когда человек уже не может функционировать: не встаёт с постели, не справляется с работой, не может принимать решения. Но у людей высокой ответственности он нередко выглядит иначе.
Человек продолжает работать. Отвечает на сообщения. Решает проблемы. Заботится о других. Выполняет обязательства. Со стороны может казаться, что всё в порядке. Но внутри постепенно исчезает пространство, в котором можно остановиться и подумать: чего я хочу, что со мной происходит и действительно ли всё, что я продолжаю делать, я обязан делать.
И тогда важный вопрос звучит уже не так: «Как мне снова начать справляться?» А иначе:
«Почему я построил систему, в которой у меня нет права не справляться?»
И вот с этого вопроса может начаться совсем другая работа. Когда прежние способы перестают работать. Особенно заметной эта система становится в периоды изменений.
Увеличивается масштаб ответственности. Меняется должность. Появляется собственный бизнес. Возникают проблемы в семье. Происходит утрата. Накапливается длительный стресс. Меняется возраст, здоровье, количество энергии или просто сама жизнь становится другой.
Человек пытается делать то, что всегда помогало раньше: ещё немного собраться, сильнее контролировать, больше работать, лучше организовать себя. Но прежнего результата уже нет.
И здесь очень легко сделать вывод: «Со мной что-то не так».
Раньше справлялся — сейчас не справляюсь.
Раньше хватало сил — сейчас не хватает.
Раньше мог держать всё под контролем — сейчас начинаю что-то упускать.
Но иногда дело не в том, что человек стал слабее.
Изменилась реальность, а способы справляться с ней остались прежними.
Стратегия, которая хорошо работала на одном этапе жизни, не обязана оставаться эффективной навсегда. И это важное различие. Потому что тогда задача заключается не в том, чтобы любой ценой вернуть прежнюю способность выдерживать нагрузку.
Задача — понять, что именно перестало работать и почему. Не вернуть человека «в строй"В работе с кризисом меня особенно интересует именно этот момент.
Когда человек приходит с запросом «мне нужно снова нормально функционировать», очень легко сосредоточиться только на восстановлении эффективности.
Снизить тревогу.
Вернуть концентрацию.
Наладить сон.
Снова начать принимать решения.
Вернуться к привычному уровню нагрузки.
Всё это может быть необходимо.
Но иногда этого недостаточно.
Потому что если просто вернуть человека в ту же систему, которая постепенно привела его к пределу, через некоторое время проблема может возникнуть снова.
Поэтому рядом с вопросом: «Как вернуть себе силы?» имеет смысл поставить ещё один:
«На что я собираюсь эти силы снова потратить?»
Внутренняя опора — не способность выдержать всё
Иногда внутреннюю опору понимают почти как ещё одну форму силы: я настолько устойчив, что способен выдержать любые обстоятельства.
Мне ближе другое понимание. Внутренняя опора — это не обещание себе, что я со всем справлюсь.
Это способность сохранять контакт с собой, когда невозможно контролировать всё происходящее.
Различать, на что я действительно могу влиять, а что находится за пределами моего контроля.
Замечать собственное состояние до того, как организм вынужден остановить меня сам.
Принимать решения не только из позиции «что необходимо сделать», но и из позиции «что сейчас действительно моё».
Просить помощь, когда она нужна.
Отказываться от лишнего.
Менять решение, если изменилась реальность.
И главное — сохранять возможность выбора.
Сила должна оставаться выборомЦель не в том, чтобы перестать быть сильным.
Не отказаться от ответственности.
Не стать менее самостоятельным.
И уж точно не разрушить всё, что человек годами создавал.
Речь о другом. О возможности снова пользоваться собственной силой как инструментом, а не как обязанностью.
Иногда взять ответственность на себя.
Иногда разделить её.
Иногда сделать самому.
Иногда попросить помощи.
Иногда продолжить.
А иногда остановиться и пересмотреть саму систему.
Пожалуй, именно здесь проходит одна из важных границ между устойчивостью и постоянным преодолением себя. Сила остаётся силой, пока у человека есть право ею не пользоваться.
И возможно, один из самых важных вопросов в кризисе звучит не: «Как мне снова стать таким, каким я был?» А: «Как я хочу жить дальше — с учётом того, что теперь знаю о себе?»
Ирина Харалампус
Кризисный психолог, когнитивно-поведенческий терапевт
Работаю со взрослыми людьми высокой ответственности в ситуациях кризиса, длительного стресса, тревоги, выгорания, утраты и сложных жизненных изменений.
